Семь лет до диагноза: деперсонализация, которую лечат за несколько сессий

Есть состояние, которое я хочу описать подробно, потому что люди с ним годами ходят по врачам, и никто не может сказать им, что с ними.

Выглядит это так. Однажды, чаще всего на фоне сильного стресса, бессонницы, панической атаки или после психоактивных веществ, мир вдруг становится странным. Как будто за стеклом. Собственные руки выглядят чужими, голос звучит откуда-то сбоку, привычная комната кажется декорацией. Человек смотрит в зеркало и понимает умом, что это он, но не чувствует этого. Это называется деперсонализация (нереален я) и дереализация (нереально всё вокруг).

Почему у одних проходит, а у других закрепляется

Первый эпизод пугает почти всех. Дальше, как рассказывал на конгрессе EABCT в Брюсселе ведущий воркшопа по диссоциации, дороги расходятся. Он ссылался на модель британского клинициста Элейн Хантер, работе которой больше двадцати лет и которая, по его словам, незаслуженно мало известна.

Одни люди объясняют себе случившееся ситуацией: «я был на пределе, не спал три ночи, было странно, но это понятно». Симптом у них угасает сам.

Другие интерпретируют его катастрофически: «я схожу с ума», «это никогда не пройдёт», «я больше никогда не буду собой». И вот с этого момента запускается механизм, который очень похож на паническое расстройство. Страх самого симптома делает симптом сильнее. Человек начинает избегать ситуаций, где ему было плохо: перестаёт выступать, водить машину, ходить в людные места. Появляется защитное поведение. И самое главное: он начинает постоянно себя проверять. «Сейчас есть это чувство? Нет? А сейчас? Вот, кажется, начинается». Десятки раз в день. Каждая такая проверка это маленький акт тревоги, и каждая находит то, что ищет.

Ведущий привёл цифру из исследования: в среднем до правильного диагноза проходит около семи лет. Он сам встречал людей, которые жили с этим по десять и пятнадцать лет. При этом, сказал он, работать с этим состоянием можно за несколько сессий, потому что механизм простой и хорошо известный.

Что с этим делает КПТ

Не «убирать» ощущение нереальности, это как раз тупик, потому что попытка остановить симптом это ещё одна проверка. Работают с интерпретацией. Человек узнаёт, что деперсонализация не опасна, не ведёт к безумию, не мешает работать, общаться и жить. Что она есть у многих людей в стрессе и проходит, когда перестаёшь с ней бороться. Дальше убирают защитное поведение и самопроверку, возвращают то, чего человек избегал. Ощущение может какое-то время оставаться, и это нормально: «может, останется, может, нет, но это не проблема». Как только оно перестаёт быть угрозой, оно перестаёт держаться.

Почему важно различать типы диссоциации

Отдельно ведущий подчёркивал: для этих людей не подходит протокол «тренировки выхода из диссоциации», о котором шла речь в прошлой заметке с этого же конгресса. Там навык остановки нужен, здесь он вреден. Поэтому так важно в начале работы понять, с каким типом диссоциации мы имеем дело: с той, что запускается травмой и эмоциями, или с этой, которую держит страх.

Если вы узнали в описании себя или близкого человека: это состояние имеет название, оно изучено, и с ним умеют работать. Семь лет ждать не нужно.